Культ тяжелой работы: почему юристам не стоит бояться искусственного интеллекта

На днях стою в арбитражном суде. Забираю документ в оригинале, потому что нужен был именно оригинал и непременно лично в руки (определение об отмене обеспечительных мер).

Рядом посетитель сдает апелляционную жалобу. Лично. На бумаге. С приложенными почтовыми квитанциями. Причем вижу, что он еще и приехал с соседнего города — километров за 30 от арбитражного суда.

Не удержалась. Говорю: мне казалось, что с появлением «Моего Арбитра» документы нарочно уже и не подают?

Человек посмотрел на меня с удивлением:
— Так цифровая подпись нужна.

Тут уже удивилась я, потому что никакой цифровой подписи для такой подачи не требуется. В этот момент в глазах человека произошло что-то сложное. Полагаю, он был удивлен и, наверное, рад, хотя не факт

Общественный культ преодоления

А я тем временем мысленно подсчитала путь этого человека: подготовил бумажный комплект, приехал из соседнего города, сходил на почту, отправил документы сторонам, доехал до суда, постоял в очереди, вернулся обратно. Часа четыре рабочего времени исчезли бесследно. Работодатель эти часы оплатит. Клиент эти часы оплатит.

В нашей культуре глубоко укоренился пуританский подход к труду, причем в большинстве профессий: работа обязательно должна быть долгой, тяжелой и сопряженной с преодолением трудностей. В общественном сознании до сих пор жива установка: если человек сидел над задачей три дня, проливая пот и ломая копья, значит, он совершил благородное дело и выдал качественный продукт. А если всё получилось легко, быстро и за десять минут – это воспринимается почти как обман или халтура.

Многие до сих пор оценивают не ценность финального результата, а объем перенесенных страданий. Из-за этого культа «сложного ради сложного» юристы часто сами загоняют себя в ловушку, путая профессионализм с физической вымотанностью. Отсюда и такая болезненная реакция на автоматизацию. Когда у человека забирают рутину, ему легко почувствовать, что вместе с ней забирают и часть его профессиональной ценности. А иногда — и вовсе делают его ненужным.

Когда бухгалтерские программы вроде 1С начали заменять привычные огромные книги с таблицами, расчерченными по линейке, мало кто воспринимал это как безусловное благо. Теперь с искусственным интеллектом происходит примерно то же самое.

Почему модно опасаться ИИ?

В юридической среде сегодня модно опасаться искусственного интеллекта. Одни с нескрываемой гордостью рассказывают, что категорически запретили своим сотрудникам пользоваться нейросетями, преподнося это как свидетельство особой профессиональной принципиальности. Другие с заметным оживлением пересказывают очередную историю про юриста, который сослался в суде на несуществующую практику, придуманную нейросетью.

А под такими материалами почти всегда находятся знакомые комментарии: «А я же говорил!», «Ну наконец-то!». Проблема в том, что такие истории очень хорошо запоминаются. Они берут один-единственный, чудом долетевший до заголовков СМИ курьезный случай и делают на его основе глобальный вывод о непригодности или опасности технологии. При этом упорно стараются не замечать тысячи реальных, ежедневных кейсов, когда ИИ тихо, штатно и безболезненно помогает

юристам экономить недели работы. О них просто никто не пишет в новостях, ведь заголовок «ИИ без ошибок проверил сто договоров за час» собирает преступно мало кликов — это скучно.

Странно только, что никто не предлагает запретить текстовые редакторы после безграмотного иска или отменить электронную почту после нелепого письма. Ошибки человека регулярно становятся аргументом против инструмента, а не против человеческой небрежности. Хотя очевидно: плохой специалист способен испортить результат практически чем угодно – в том числе листом бумаги, шариковой ручкой и полным отсутствием ИИ.

Любопытно и то, что опасаются ИИ чаще всего вовсе не случайные люди. Как правило, наоборот – это опытные, умные и состоявшиеся специалисты с серьезным багажом знаний и огромной практикой.

Технологии обесценивают не знания, а монополию на них

Еще совсем недавно способность быстро находить нужную практику и помнить десятки судебных актов сама по себе была серьезным и заслуженным конкурентным преимуществом. Но с появлением электронных баз, поисковых систем и ИИ доступ к информации появился практически у всех. И каждая новая технология задает один и тот же неудобный вопрос: в чем заключается ваша истинная ценность, если искать информацию теперь может каждый?

Вопрос неприятный, ведь он заставляет заново формулировать собственную профессиональную ценность. Уже недостаточно просто знать, помнить и быстро находить. Нужно понимать. Интерпретировать. Оценивать. Принимать решения.

Каждый раз, когда я слышу: «ИИ отучит юристов думать», мне становится смешно, но больше грустно от того, что люди всерьез в это верят. Человек двадцать лет учился, десять лет работал, прочитал тысячи страниц практики, выиграл десятки дел. А потом открыл нейросеть – и всё, через пару дней уже не способен отличить Гражданский кодекс от меню ресторана.

Интеллект взрослого человека – не хрустальная люстра, которая может разбиться от любого неосторожного движения или появления нового гаджета. Автоматизация рутинных задач не приводит к утрате критического мышления или логики. Она не заменяет мышление, а освобождает его для более сложных задач. В конце концов, изобретение калькулятора не уничтожило математику – математике, в общем-то, все равно. Она просто пошла дальше.

Клиенты оплачивают чужую тревожность

У ручной работы есть одно очень сильное свойство: она дает ощущение контроля. Сам проверил. Сам нашел. Сам переложил бумагу. Сам доехал до суда и отдал документы. Чем больше физических действий ты совершил, тем убедительнее поработал.

Но самый циничный парадокс заключается в том, что это ощущение контроля оплачивается из кошелька клиента. Оттуда финансируются лишние часы долгой ручной работы, которые требуются исключительно для того, чтобы оставаться зоне комфорта и контролировать каждую букву. Высокий консерватизм здесь – часто лишь удобная ширма. Клиент редко мечтает оплачивать дополнительные четыре часа работы только потому, что кто-то решил совершить паломничество в суд с бумажной папкой.

Юриспруденция — это профессия анализа, а не поиска

А чем мы занимались последние двадцать лет? Разве не открывали правовые базы данных и не искали судебную практику? Юриспруденция всегда была профессией анализа. Не поиска, не механического набора текста, а именно анализа.

Хороший юрист ценится не за способность провести половину рабочего дня в поисках нужного абзаца. Он ценится за способность понять, какой аргумент сработает, какой нет и чем всё закончится через полгода в суде. ИИ этого не отменяет, он просто сокращает объем рутины.

Главный вопрос

История показывает: сильными становились не те, кто дольше всех держался за старые инструменты во имя чистоты профессии, а те, кто быстрее остальных адаптировался. Когда появились компьютеры, интернет и электронные базы, сильные юристы не требовали возвращения к бумажным картотекам – они просто стали эффективнее.

Уверенный профессионал не боится инструмента, потому что его ценность находится не в инструменте, а в его голове. Поэтому главный вопрос сегодня звучит тоньше:

Если ваши знания, опыт и профессиональное мышление действительно настолько сильны, почему вас так пугает инструмент, который всего лишь помогает быстрее выполнять рутинную работу?

И вот после этого вопроса разговор о деградации профессии обычно становится заметно менее оживленным.

P.S. У меня нет ни малейших оснований считать, что та апелляционная жалоба была плохой. Суть истории вообще не в этом. Хорошую жалобу можно написать от руки, на компьютере, без нейросети или с нейросетью.

Вопрос никогда не был в качестве инструмента. Вопрос всегда был в том, зачем тратить четыре часа на то, что сегодня можно сделать за десять минут. Потому что хороший специалист ценен не тем, что умеет дольше других добираться до результата, а тем, что умеет получать лучший результат. А всё остальное относится скорее к эстетике ручного труда.